Ночь в Венеции

Глава 1.

Венеция сверкала под солнцем, как дивный муранский хрусталь. 

Здесь, на островах Адриатики, Юлия чувствовала себя неземным созданием, пропитанным ликующим южным сиянием и веселой дерзостью. За свои тридцать пять лет она, пожалуй, никогда не ощущала подобной эйфории, даже в юности. 

Вс╠ принадлежало ей. Лучезарный собор Святого Марка, оркестр с мелодией Вивальди, порхающей над площадью вместе с голубями, избалованными и ненасытными, зыбкие гондолы вдали, танцующие на искристых волнах.  Юлии показалось, что сегодня, сейчас, на острове Святого Марка, ей удастся наконец приручить свои гр╠зы - подманить их, как этих послушных птиц, и никогда уже не расставаться со странным чувством - предвестием счастья.  Купив пакетик кукурузы, она начала кормить голубей, которые за мгновения слетелись к ней на рандеву. Их теплые клювы покрыли ее руки, плечи и шею сотней ласковых прикосновений, пробудив в ней отголосок чувственности. Напор интимной близости птиц был так стремителен, что Юлия, сдаваясь, отступила.  Шаг, другой, и вот она столкнулась с кем-то.  В этот миг над площадью взлетел победный аккорд Вивальди.  Обернувшись, быстро пробормотала по-английски: "Экскьюз ми" - и увидела мужчину, чей шарм просто подавил ее в первые секунды. Взгляд незнакомца поражал дерзостью и лаской: в нем словно противоборствовали первобытная сила и утонченность цивилизации.  Он тихо сказал по-итальянски: "Скузо, сеньора", - сказал так, будто обволакивал Юлию старинным шелком, затканным нитями нежности и коварства. 

Зерна кукурузы посыпались из пакетика на головы и крылья птиц: 

Тяжелое дыхание незнакомца выдавало сильное волнение. Явно потрясенный, он смотрел на Юлию одичалым взглядом. Зеленые глаза вспыхивали на солнце, бронзовая кожа источала жар.  Как только пакетик с кормом выпал из ее рук, незнакомец пружинисто присел. Видимо, хотел вернуть ей потерянное. Но что-то остановило его. Глядя на Юлию снизу вверх томительно и нежно, спросил по-английски: 

Хау ар ю? - что означало: - Как ты? 

Само это выражение - чувствовала Юлия - магически несло в себе оттенок близости и подлинного интереса: как ты поживаешь? Более того, именно в данной фразе ей всегда чудилось продолжение: как ты: без меня? 

Создалась поистине уникальная ситуация: вдали от Москвы, на главной площади Венеции, незнакомец спрашивал ее о жизни с проникновенной близостью. В его прерывистом дыхании, в странной скованности таилось восхищение.  В свои годы хладнокровно воспринимая мужские восторги, Юлия уже перестала благодарить Создателя за дарованную ей утонченную изысканную фигуру и пленительное лицо - любые дары со временем утомляют. Но сейчас, возвышаясь над "коленопреклоненным" итальянцем, англичанином или американцем, она освежила в себе осознание могущества красоты. 

Вы - римлянка? - вновь по-английски спросил он. 

И тут подала голос родная Россия.  Их заботливая, как наседка, гид Аля, собиравшая своих "цыплят" около дворца дожей, увидела отбившуюся от выводка и крикнула: 

Юлия! Мы ждем. 

Я иду. 

Если бы рухнула одна из колонн дворца, даже это не произвело бы на незнакомца большего впечатления, чем пара фраз по-русски. 

Так вас зовут - Юлия? - на чистом русском, без акцента, спросил "бывший итальянец". 

Трудно было бы задать более глупый вопрос. Осознав слабость своего интеллекта, он обворожительно улыбнулся и сказал: 

А я - Марк. 

Возмущенная его дешевой ложью, Юлия обернулась уже на ходу и насмешливо бросила: 

Святой Марк? 

Скорее, грешный. 

Он следовал за ней. 

Я вас не приглашала. 

Мы - на вольной земле бывшей Венецианской республики. 

Ее удивила принадлежность этого "Марка" к соотечественникам. От русских мужчин его отличал европейский шарм, который невозможно купить, а нужно лелеять столетиями, как тот английский газон. 

Между тем группа Юлии, заряженная не столь давно обретенной в путешествиях свободой, коктейлями кампари-орандж и общим венецианским праздником жизни, проследовала к набережной под руководством Анжело - водителя автобуса и - как это явствует при переводе его имени - их Ангела-хранителя.  Из-за космических цен недоступные прежним советским туристам гондолы для новых русских путешественников стали не роскошью, а средством передвижения по островной Венеции. Теперь с экзотических гондол то и дело слышались отечественные выражения и застольные песни, исполняемые итальянцами. 

Затерявшись среди своих, Юлия боковым зрением видела, что Марк - настоящий или ложный - следует за ними, а вернее - за ней: Она старалась не смотреть туда, и это стоило ей определенных усилий. Лучезарный полдень в Венеции в эти секунды будто сконцентрировался в лице Марка, словно в магическом кристалле. 

Надо было отвлечься, и Юлия сосредоточила свое внимание на Анжело, который с видимым удовольствием выполнял обязанности казначея: собирал тысячи лир за морское путешествие, а также формировал из туристов когорты в шесть человек для размещения в гондолах. 

Вот Марк пробился к Анжело и начал с ним о чем-то договариваться. Обрывки итальянских фраз долетели до Юлии - соотечественник явно свободно владел чужим языком. Но и без знания итальянского она поняла, что Марк захотел составить им компанию и подкрепил свое желание крупной купюрой. Прирожденный лидер, Анжело ценил уважительное отношение к себе и благосклонно кивнул примкнувшему.  Стая птиц шумно взмыла вверх неподалеку. Юлия вздрогнула, вскинув голову. Их взгляды встретились. Его изумрудный луч и ее - сапфировый - высекли золотые искры, которые пронзили вс╠ вокруг: темные волны, что плескались под деревянными сходнями, подернутые маревом старинные здания вдали, дерзкий адриатический ветер.  Юлии стало дурно. Мостки под ногами сделались зыбкими, как гондолы. На лбу появилась испарина. Перед глазами поплыли алые круги. Быстро оценив симптомы, Юлия вспомнила про бунинский "солнечный удар". Неужели?.. Но этого не может быть. Просто какое-то наваждение: 

В своей душе она сразу же воззвала к Антону, и он, видимо, как всегда, пришел к ней на помощь, сквозь тысячи верст подсказав из далекой Москвы: беги. 

Между тем томительный взгляд Марка удерживал Юлию, словно в капкане, и ей предстояло затратить на побег столько душевных усилий, сколько тратит пленница на гибельный - или спасительный - рывок от своего стража. 

"Солнечный удар", столь внезапно настигший ее, отнял много сил. Кроме того, пронзительный взгляд Марка предупреждал о том, что он не намерен терять ее. Юлии следовало проявить изобретательность и проворство. Она знала, что в таких случаях лучше всего прибегать к самым простым и верным рецептам.  Повернувшись, Юлия тихо сказала стоящей рядом туристке: 

Передайте Але, что я раздумала кататься. У меня назначена встреча с Лидией. 

С вашей приятельницей, которая рано утром уехала на острова? - догадалась та. - Она, видимо, знает приличные шопы? 

Я спрошу, - с любезной улыбкой пообещала Юлия, отступая в глубь прибрежного павильона, имевшего сквозной выход на другой причал. 

Со стороны данный женский диалог воспринимался в определенном ракурсе: мадам необходимо поправить макияж, и она отлучилась на минутку. Проявив простодушие, Марк так и понял. Коварной Юлии хватило его пятиминутного замешательства. Когда страж очнулся, пленницы уже и след простыл: 

***